«Мы можем быстро решить все вопросы»

Лукашенко согласился на интеграцию с Россией. Каким будет Союзное государство?

Переговоры между президентами России и Белоруссии Владимиром Путиным и Александром Лукашенко продолжались несколько часов и завершились поздно вечером девятого сентября. Главный результат этой встречи — уже четвертой с начала года — согласованные программы интеграции, чего в двух странах ждали долгие годы. О том, каких прорывов стоит теперь ожидать в двусторонних отношениях, какую поддержку окажет Россия Белоруссии и каким может стать Союзное государство, «Ленте.ру» рассказал политический аналитик Международной мониторинговой организации CIS-EMO Станислав Бышок.

Долгие переговоры
«Лента.ру»: Как вы оцениваете результаты очередных переговоров Путина и Лукашенко?

Станислав Бышок: Результаты встречи говорят о том, что амбиции относительно изначального проекта Союзного государства у сторон явно снизились. Снижение количества одобреных дорожных карт с 31 до 28 как раз это показывает. Как было сказано на итоговой пресс-конференции, вопрос политической интеграции (то есть создания наднациональных органов) поставлен на паузу. На паузу также поставлен вопрос о единой валюте.

В итоге мы видим, что сейчас Путиным и Лукашенко были досогласованы те вопросы интеграции, по которым и ранее имелись четкие договоренности. А вот те вопросы, по которым были трения, — политические вопросы и монетарный вопрос — поставлены на паузу. Впрочем, и это можно считать достижением.

Другое дело, что не было даже намеков на транзит власти в Белоруссии, который вроде бы как обсуждается в контексте конституционной реформы. Потому что когда Лукашенко говорит о том, что при желании мы можем быстро решить все вопросы, то непонятно, кто эти «мы». Белорусы и россияне или будущий президент Белоруссии и будущий президент России? Или это именно Путин и Лукашенко? Вопрос транзита повисает в воздухе.

Президент России Владимир Путин и президент Белоруссии Александр Лукашенко в матче команд Ночной хоккейной лиги на Розе Хутор неподалеку от Сочи

То есть встреча не принесла результатов?

Конечно, есть сдержанный оптимизм относительно того, что достигнуто в ходе переговоров. Вроде как подвели экономическую базу под интеграцию и дальше можно говорить о политических шагах. Но, с другой стороны, это ведь отживший марксизм. Можно вспомнить российско-украинские отношения до 2014 года, когда экономическая база доходила до уровня экономического симбиоза.

Тем не менее политическая надстройка оказалась сильнее, а желание украинских властей идти в Европейский союз (ЕС) — весомее завязанной на Россию экономической базы. Поэтому есть опасения, что марксистская вера в экономическую базу застилает президентам России и Белоруссии истинную картину мира, в котором молодые поколения обеих стран хотят гражданских и политических прав, хотят быть услышанными. И к этому вопросу у них двоякое отношение — они считают, что его можно отложить, как и вопросы политической интеграции.

Что означают слова Путина о том, что встреча с Лукашенко никак не связана с текущей политической конъюнктурой?

Очевидно, что это ответ на предположения аналитиков, что внешнеполитическая изоляция режима Лукашенко будет способствовать интеграции России и Белоруссии. Высказывались мнения, что якобы у Лукашенко не осталось никакого другого выбора, кроме как подписать дорожные карты по интеграции. И заявления Путина о том, что эта встреча никак не связана с политической конъюнктурой — попытка дезавуировать подобные заявления, ободрить Лукашенко.

А с чем связана «секретность» дорожных карт по интеграции. Почему их не публикуют?

Тут немного нюансов. Первый — это специфика мировосприятия обоих президентов, которые считают, что все сказанное ими публично будет использовано западными демократиями для разрушения единства России и Белоруссии или совместных проектов между двумя странами. Это такая, если позволите, политическая паранойя.

В то же время есть опасения, что партнер откажется выполнять свои договоренности и в итоге получится, что достигнутые ранее договоренности ничего не стоили. Вроде бы как если ничего никому не обещали, то и взятки гладки. Интеграция двух стран — сложный процесс, и секретность обусловлена тем, что если что-то не сложится, то это легко дезавуировать при условии, что никакой конкретики люди не знают.

Перед началом переговоров Лукашенко заявил, что встреча с Путиным станет «прорывной». Вроде бы согласовали дорожные карты. Но стоит ли в ближайшее время ожидать существенного сближения позиций по вопросам интеграции?

Есть такая точка зрения. Другое дело, что с августа 2020 года мы видим, что, помимо Лукашенко и его чиновников, есть еще и белорусское гражданское общество, и есть определенное разочарование в позиции России, которая помогла Лукашенко и ни разу не высказалась в поддержку оппозиционно настроенной части населения.

Поэтому гипотеза о том, что, удержавшись у власти, Лукашенко отдаст белорусскую независимость России, мне не кажется рабочей

Более того, для ЕС и США, которые не признали Лукашенко легитимным президентом, есть понимание, что он, держась за власть, сохраняет суверенитет Белоруссии. При всей антипатии к Лукашенко, там видят его пускай и как пророссийского политика, но одновременно и сторонника белорусского суверенитета. Поэтому стратегия многовекторности срабатывает. Учитывая, что в последний год среди белорусов уровень поддержки идеи интеграции не увеличился, не могу сказать, что Россия сейчас находится в выгодном положении, чтобы форсировать этот вопрос.

Президент России Борис Ельцин (слева) и президент Белоруссии Александр Лукашенко (справа) во время встречи в аэропорту Бреста 22 июня 1996 года перед заседанием Высшего совета России и Белоруссии

По вашему мнению, проект Союзного государства, как он задумывался в конце 1990-х, до сих пор жив и реализуем?

Недавно этот вопрос я задал одному из чиновников, который в конце 1990-х занимался подготовкой изначальных документов по интеграции, тех, что подписывал с российской стороны еще президент Борис Ельцин. И он мне сказал, что не нужно слишком серьезно воспринимать словосочетание «союзное государство». Поскольку тогда не было формата Евразийского союза, разработчики решили так назвать интеграционную идею. И она не предполагает создания именно объединенного государства.

Договоренности предполагали выстраивание союзнических отношений двух суверенных участников международных отношений. Если мы исходим из такой трактовки и не замахиваемся на максимальную интеграцию до степени слияния в одно государство, то тогда глубокая интеграция, в том числе в сфере экономики и безопасности, вполне реальная история. Например, в вопросах безопасности это так и происходит, иллюстрацией чему являются совместные учения войск и операции спецслужб.

Иными словами, если мы отказываемся от идеи объединения России и Белоруссии, а говорим о глубоких союзных отношениях, то нет ничего недостижимого

Загадка отношений
О чем в целом свидетельствуют частые встречи Путина и Лукашенко, которые в последнее время происходят исключительно на территории России?

Во-первых, территория здесь имеет значение просто в силу того, что российской стороне принципиально показать Лукашенко, что именно Россия в значительной степени обеспечивает его легитимность и удержание им власти. Во-вторых, частые и долгие встречи Путина и Лукашенко говорят сразу о двух вещах.

С одной стороны, об интересе двух президентов в продолжении сотрудничества по многим направлениям, с другой, о невозможности, очевидно, прийти к каким-то понятным и устраиваемым форматам дальнейшей интеграции в рамках Союзного государства. Именно поэтому они постоянно встречаются, но, как правило, без выхода к прессе. То есть есть какая-то интенция, что со стороны Путина, что со стороны Лукашенко, но нет четкого понимания формата развития интеграционных отношений.

Правильно ли понимаю, для Лукашенко важность переговоров связана прежде всего с тем, что Россия, как никто, способна оказать экономическую поддержку Белоруссии?

Конечно, принципиальным союзником Белоруссии является Россия. И, действительно, принципиальный момент — финансовый, поскольку военную и силовую стороны легитимности Лукашенко обеспечивают белорусские правоохранители. Ведь никаких «легионов НАТО», пересекающих границу из Литвы или Польши, конечно, не предвидится. Поэтому, с точки зрения силовой составляющей, Лукашенко и так нормально, а вот с точки зрения финансовой — нет. И Россия является той страной, которая, как предполагается, всегда будет экономически поддерживать Лукашенко.

Президент Белоруссии Александр Лукашенко (справа) на встрече в Минске с премьер-министром России Михаилом Мишустиным (слева)

Какие резоны у России поддерживать Лукашенко?

Принципиальная позиция России — чтобы Белоруссия осталась единственной страной-союзником на наиболее чувствительной западной границе, при этом не членом НАТО, не кандидатом в члены НАТО и даже не другом НАТО, а также не рассматривала бы для себя путь в Европейский союз (ЕС).

Это в значительной степени история про старую смоленскую дорогу: пока ее контролирует Лукашенко, по ней не пройдут воображаемые «легионы НАТО»

То есть это вопрос безопасности. Он предполагает, что нельзя допускать в Белоруссии президентских выборов, на которых победит кандидат, настроенный на нормализацию отношений с западными демократиями. Если это произойдет, как, вероятно, считают в Кремле, то одновременно и все белорусы поймут, что их цивилизационный путь связан с Западом, и, соответственно, Россия потеряет единственного союзника на важнейшем для нее направлении. Потом, конечно, к вопросу безопасности подключается экономика и романтика, связанная с восточно-славянским братством.

Можно ли сказать, что Россия сейчас выступает в роли единственного гаранта выживания Белоруссии?

Выживание — слишком сильный термин, потому что даже такие failed state как Ливия и Афганистан в каком-то виде, но существуют. Что касается Белоруссии, то стоит вопрос о поддержании минимально удовлетворительных доходов подавляющего большинства населения. Конечно, есть сильный и развивающийся IT-сектор, но в ближайшие годы он вряд ли заменит традиционные источники доходов — деньги в бюджет поступают за счет переработки нефтепродуктов и реэкспорта.

Поэтому любой адекватный белорусский политик, как демократический, так и авторитарный, конечно, заинтересован в развитии экономических связей с Россией

Кстати, есть ли политики в Белоруссии, с которыми Россия могла бы наладить контакт?

Тут вопрос желания, а не возможности, потому что оппозиционеры, такие как Валерий Цепкало или Светлана Тихановская, практически в каждом интервью говорили, что хотели бы наладить контакт с российской стороной. И я верю им. Цепкало, например, единственный серьезный белорусский оппозиционер, который ради собственной безопасности покинул Белоруссию и отправился не в Польшу, Литву или на Украину, а в Россию. И в ночь президентских выборов 9 августа 2020 года он находился рядом с посольством Белоруссии в Москве.

При этом, насколько я понимаю, никто из российских официальных лиц с ним не общался. То есть это позиция России, а не отсутствие оппозиционных белорусских политиков, готовых идти на контакт. При этом лоялисты, например, председатель Либерально-демократической партии Белоруссии Олег Гайдукевич, который, конечно, связан с режимом, достаточно регулярно приезжали в Москву и общались здесь в высоких кабинетах. То есть Россия привыкла общаться с ультралоялистами, а не с людьми, занимающими продемократическую позицию.

Фактор конституционной реформы
А есть ли какие-то данные о росте негатива по отношению к России после событий августа 2020 года?

Да, есть данные о росте негативного отношения от источников по всем шести областям Белоруссии — это политологи, экономисты и эксперты, которые пришли к соответствующим выводам не на основании запрещенной в стране социологии, а посредством собственных контактов. Они рисовали одинаковую картину с августа по декабрь 2020 года. Что касается социологии, то на одном из массовых мероприятий Лукашенко сам сказал, что 70 процентов белорусов поддерживают интеграцию. Но откуда появились эти данные — непонятно. Как мы знаем, по официальным данным, 80 процентов за него проголосовали на президентских выборах… Поэтому тут стоит вопрос, кому мы верим.

Акция несогласных с результатами президентских выборов в Минске

Как вы считаете, события августа 2020 года оказали негативное влияние на сближение Белоруссии с Россией?

Да, причем сильный. Но мы говорим про настроения не всех белорусов, а именно молодых образованных горожан младше 45 лет. Тех, кто составлял костяк протестов. То есть это как раз удар по будущему. По тем людям, у которых симпатии к России условны — их отношение к соседней стране базируется на каких-то минимальных демократических принципах, которым могла бы следовать или не следовать Россия, в том числе в отношениях с Белоруссией.

Кстати, почему в Белоруссии до сих пор не появилось настоящей пророссийской политической силы?

В течение большей части своего правления Лукашенко сам себя позиционировал как единственного пророссийского политика в Белоруссии. Было несколько попыток регистрации политических объединений и партий «просоюзной» направленности. Последнюю попытку предпринимал оргкомитет партии «Союз», которая, с одной стороны, выступала за максимальную интеграцию с Россией, с другой — по своим заявлениям была абсолютно лоялистской. Но она все равно не была зарегистрирована.

Связано это с тем, что Белоруссия — это не партийный, а персоналистский авторитаризм. Поэтому в стране что пророссийские, что антироссийские, что еще какие-то партии не регистрировались с начала 2000-х годов

После проведения конституционной реформы в Белоруссии могут появиться независимые политики и социология?

Дело в том, что про саму конституционную реформу нам с вами ничего не известно. Было несколько субстанциональных предложений. Первое — чтобы в Конституции Белоруссии появился параграф, который говорит, что брак — это союз мужчины и женщины. И второе — что нужно пересмотреть внеблоковый и нейтральный статус Белоруссии, но при этом записать его таким образом, чтобы он оставался. То есть на самом деле это прыжок на месте. Поэтому рассуждать сложно. Более того, в нынешней Конституции Белоруссии нигде не написано, что запрещено создавать новые политические партии, в том числе оппозиционные. В этом парадокс.

Вся конституционная история больше похожа на попытку Лукашенко потянуть время

Что же касается снятия негласного запрета на регистрацию партий, то если это произойдет, всем будет лучше: в Белоруссии огромное количество политически активных людей, которым гораздо интереснее заниматься какой-то творческой и созидательной деятельностью, в том числе партийной, а не мерзнуть на митингах, опасаясь, что они будут задержаны и избиты. Когда люди почувствуют, что форточка открылась, не будет недостатка в новых интересных инициативах.

Акция протеста против президента Белоруссии Алксандра Лукашенко в Варшаве в июне 2021 года

Подразумевают ли изменения, предлагаемые в Конституцию Белоруссии, возможность проведения президентских выборов раньше, чем через пять лет?

Думаю, что здесь принципиальна позиция вертикали власти в Белоруссии, прежде всего силовиков. Потому что ситуация в стране в чем-то схожа с ситуацией в Венесуэле: сцепка политического руководства в лице Николаса Мадуро и многочисленных и разнообразных силовиков держит всю конструкцию нерушимой. Там были более масштабные и кровавые столкновения между силовиками и протестующими, а воз и ныне там.

Никем не признанный, кроме России, Китая, Кубы и некоторых других стран Мадуро остался на посту, его правительство на месте, при этом число жертв из-за массовых протестов гораздо больше, чем в Белоруссии. Принципиальна также и позиция России. Многие надеются, что Россия будет подталкивать Белоруссию к демократизации. Но странно этого ожидать…

Западное давление
При этом против Белоруссии западными странами введены жесткие санкции. Есть ли у Лукашенко шанс наладить отношения с ЕС и США и вернуться к многовекторной политике?

Есть, но этот шанс парадоксальным образом существует вне зависимости от того, что говорит или делает Лукашенко и признают ли или нет его западные демократии. России подходит ситуация, когда у власти в Белоруссии находится человек нейтральный или пророссийский. Лукашенко как раз и существует последние годы между этими двумя точками.

При этом в России предполагают, что некий оппозиционный кандидат, приди он к власти, существовал бы в другом пространстве — от многовекторности до мягкой антироссийскости. Поскольку в России не уверены, что он будет именно многовекторным, то при выборе между Лукашенко и оппозиционером, который может свернуть на Запад, Кремль продолжает поддерживать Лукашенко. В США и ЕС тоже это понимают.

Поскольку Лукашенко, как ни крути, точно не ставленник России, то пока он держит нейтралитет Белоруссии, он терпим и для тех, и для других. Только терпение России достаточно приглушенное, а в США и ЕС принято критиковать его позицию

Государственный секретарь США Майк Помпео посетил Белоруссию в феврале 2020 года

То есть сейчас для Кремля важно не столько стратегическое объединение, сколько демонстративное укрепление статус-кво на белорусском направлении?

Это задача минимум, как я бы ее сформулировал. Кремль требует от Лукашенко большего, но и это будет восприниматься как победа. Если дорожные карты подпишут на Высшем государственном совете, то они более-менее будут просто подтверждать то, что и так уже произошло. В том числе в сферах безопасности и экономики.

Приговор оппозиционерам Марии Колесниковой и Максиму Знаку может стать причиной усиления санкций? После его объявления никаких жестких заявлений со стороны ЕС и США так и не последовало…

По всей видимости, в ЕС и США уже устали от жесткой риторики. Потому что совсем недавно была ситуация с мигрантами из стран Ближнего Востока, которые через Белоруссию попадают в европейские страны. Тут еще и приговор. Думаю, что ранее введенные персональные санкции останутся, а некоторые ограничения обретут силу только через некоторые время. Как в случае того же транзита белорусских товаров через прибалтийские порты. Оно же не сразу прервалось. Но, разумеется, никаких «смертельных ударов» по Лукашенко и его власти в наличии у западных демократий нет и быть не может.

(Visited 16 times, 1 visits today)